Грустинка в глаз попала. Франсуаза Саган

ZDRAVSTVYI_GRYSTКогда в детстве я хохотала как ненормальная, моя мама всегда говорила: «Что, смешинка в рот попала?»

Читая Франсуазу Саган, я, перефразируя маму, могу сказать, что здесь «грустинка в глаз попала».

Когда я впервые прочитала Саган?

Сейчас мне уже трудно вспомнить.

Я знаю, что я к ней несколько раз возвращалась, потом был период, когда она мне уже не казалась изящной и тонкой, а потом снова возвращение. На новом жизненном этапе.

Раньше меня интересовал сюжет, сейчас персонажи, их описание, та атмосфера, которую создает автор. Те невидимые кружева слов, которые как шалью укутывают сознание, и которые заставляют бросать все дела,  усаживаться поудобней и читать, читать.

В каких только смертных грехах не обвиняли автора!

Наверное, она такой и была.

Но для меня это совсем не важно. Мне интересны тексты, которые от нее остались.

Если честно, то пишущие люди  просто мазохисты, они  так выварачивают свои  чувства наизнанку, часто преувеличивая свои грехи, и это им, талантливым, удается. Читатель легко в это верит.

Для меня есть МОЯ Саган.

Хотя вот ее короткая биография.

саганПервая книга написана в 17 лет. Опубликована в 19.

«Здравствуй, грусть» (1954). И сразу шумный успех и признание!
Такого ошеломительного дебюта не было ни у кого из французских писателей.  Ее книги по-прежнему пользуются значительным успехом, выходя тиражами в 200-300 тысяч экземпляров.

Вот что я нашла в интернете:

 

Ее подлинное имя – Франсуаза Куарез (Саган – псевдоним, взятый в честь одной из героинь ее любимого писателя Марселя Пруста). Родилась она в обеспеченной семье процветающего промышленника. Мать была очень красивой. Франсуазе же с внешностью не повезло.  Получив звание бакалавра по окончании средней школы, Франсуаза записалась на филологический факультет Сорбонны, но, по собственному признанию, проводила время не в аудиториях и читальных залах, а в уютных кафе, где целыми днями писала. Провалив экзамен по английскому, она перестала посещать университет и занялась литературным трудом.
…Когда в семнадцать лет парижская гадалка предсказала ей шумный литературный успех, Франсуаза отдала рукопись своего первого романа в издательство «Жюйяр». «Очередной графоман», – сердито проворчал парижский издатель, когда секретарша положила перед ним объемистый пакет с рукописью. Повинуясь привычке, он стал небрежно перелистывать манускрипт. Глаз невольно задержался на одной сочной фразе, на другой. Заинтересовавшись, Жак Жюйяр стал читать все подряд.
Опытный издатель сразу почувствовал, какую выгоду можно извлечь из этого текста. Смелый сюжет, прозрачность языка, тонкость любите ли вы Брамсапсихологического рисунка – все это означало, что пером водила опытная рука. Заинтригованный Жак поспешил набрать номер телефона, указанный на первой странице рукописи. И хотя был уже полдень, ему ответили: «Франсуаза еще спит…»
Дождавшись вечера и перезвонив вновь, Жюйяр был буквально потрясен, увидев на пороге своего кабинета хрупкую девочку, которая робко подтвердила, что она и есть «тот самый автор» романа «Здравствуй, грусть!» Издатель учинил гостье, как ему казалось, тонкий и деликатный допрос. Чем занимаются родители? Какие книги она любит читать? И наконец перешел к главному: спросил у девушки, не осталось ли у нее каких-либо черновиков. Мол, ему просто любопытно заглянуть в ее творческую лабораторию.
Франсуаза, словно предвидев такой оборот, захватила с собой три толстых школьных тетради. В них четким ученическим почерком было выведено то, что Жюйяр недавно прочитал в машинописном варианте. Сомнений не оставалось: юная особа и в самом деле была вполне состоявшейся романисткой, чей труд наверняка будет иметь читательский успех. Правда, масштабы его даже он, многоопытный издатель, предусмотреть не мог…
Франсуаза вышла от него окрыленная, унося с собой не только комплименты мэтра, но и аванс – чек на 50 тысяч франков. А еще – контракт, который подтверждал: книга скоро увидит свет.
Несколько месяцев спустя она заглянула в большой книжный магазин на бульваре Сен-Жермен. На вопрос, нет ли чего-либо новенького, продавщица показала небольшую книжку: «Здравствуй, грусть!» Взглянув на девушку, листавшую книгу с загадочной улыбкой, менторски добавила: «Вряд ли вам стоит ее покупать, эта книга не для девушек из хороших семей».
Такого же мнения придерживались и родители, когда осилили опус, врученный им торжествующей дочерью. «Что теперь скажут о нас знакомые? – сокрушалась мать. – Все будут думать, что это мы воспитали дочь такой распущенной, такой развратницей».
Жак Жюйяр организовал Франсуазе шумную рекламу, которая должна была привлечь внимание к необычному факту: мадемуазель писательнице еще не исполнилось и девятнадцати! Восемнадцатилетняя девушка стремительно ворвалась в мир большой Саган Флитературы. Книга стала бестселлером, а за год было опубликовано более миллиона экземпляров на разных языках и в разных странах. Книгу переводили и издавали в Америке, Италии, Японии, Англии. Право на экранизацию купил Голливуд. Автора романа преследовали толпы иностранных и французских журналистов…
За первой книгой не замедлила последовать вторая – «Смутная улыбка». И вновь оглушительный успех… На девушку, которая еще вчера была на родительском содержании и получала деньги на карманные расходы, посыпался золотой гонорарный дождь. Она купила роскошные наряды, дорогой автомобиль, виллу на Лазурном берегу…
Став знаменитой, Саган оказалась в гуще парижской жизни – в среде литераторов, артистов, художников и журналистов. После ряда случайных любовников к ней пришло и первое серьезное увлечение – красавец фотограф Филипп Шарпантье сопровождал ее в рекламной поездке. Как в калейдоскопе, мелькали столицы разных стран. Наконец они в Нью-Йорке. Именно там на очередном рауте до Франсуазы случайно донеслись обрывки разговора: «Эта парижская малолетка похожа на драную кошку – никакого французского шарма!» Может быть, так же показалось и Филиппу? Едва они возвратились во Францию, их короткий роман оборвался столь же быстро, как и начался.
Именно в тот период во время сильнейшей депрессии Франсуаза первый раз попала в автомобильную аварию. Ее знакомый, крупный издательский деятель Ги Шеллер, навещал молодую писательницу в госпитале и неожиданно сделал ей предложение руки и сердца. Тронутая Франсуаза ответила «да».
Он был на двадцать лет старше Саган. Свадьба состоялась вскоре после выписки. А на очередной книге «Через месяц, через год…» появилось посвящение Ги Шеллеру, с которым Франсуазе довелось прожить недолго – они расстались. Спустя полтора года Саган вступила во второй брак: ее мужем стал молодой американец, мастер по керамике Боб Вестхофф. В 1963-м супруги расстались, что не помешало им навсегда сохранить прекрасные отношения… От этого замужества остался сын Дени, которого писательница обожала и считала самым близким человеком.
Как отмечают французские литературоведы, она ненавидела потребительские лозунги типа «Обогащайтесь!» Ей оказалась близка позиция Бальзака, который «плакал над своими героями, роняя слезы в кофе». Она тосковала об отсутствии «души» – как в жизни, так и в литературе.
«Если будем пренебрегать этой душой, – признавалась писательница в публицистическом эссе, – мы обнаружим в один прекрасный день, что она задыхается, просит пощады и вся покрыта синяками».
К слову, и сам сборник назывался «Синяки на душе»…
Саган находилась на смертном одре пять или шесть раз. Первый раз она должна была умереть в двадцать два года в зените обрушившейся на нее славы, когда на сумасшедшей скорости перевернулся ее «Мерседес» с открытым верхом. Сами врачи не могли понять, каким чудом им удалось вернуть к жизни Франсуазу, у которой были переломаны чуть ли не все кости. Много лет спустя в Боготе ее вновь воскресили после трехнедельной комы. Посетить этот экзотический город ее пригласил тогдашний президент Франсуа Миттеран.
Кстати, с ним писательницу связывала многолетняя симпатия. Они беседовали только о литературе и никогда – о политике. Франсуаза всегда угощала его каким-нибудь нехитрым домашним блюдом, какое глава государства никогда не пробовал на официальных обедах или приемах – например, приготовленным в горшочке мясом с овощами.
Свой последний дом в Нормандии писательница купила несколько лет назад после того, как всю ночь провела в казино, выиграв восемь миллионов. В игорных заведениях она чувствовала себя в своей стихии. «Если в Японии есть клуб Франсуазы Саган, где меня встречают цветами и оркестром, – рассказывала писательница, – то во Франции ко мне относятся, как к маленькой преступнице. Я никогда не отрицала, что принимала наркотики. Но я взрослый человек и хочу иметь право разрушать себя, если мне того хочется».
Франсуаза«Она не совершила многого из того, что могла бы сделать данным ей талантом, помешали беспорядочная жизнь, одиночество и, наконец, наркотики…» – писала о ней парижская газета «Интернэшнл геральд трибюн».
В 1988 году, на заре «перестройки», мадам Саган посетила нашу страну (тогда еще СССР). Трудно предположить, что сказала бы она о нынешней России, но в те времена бывшая «красная держава» произвела на нее благоприятное впечатление. Миролюбивая внешняя политика, искреннее желание жить по-новому… Хотя, может, как раз на это она и не обратила внимания. А вот глаза и лица российских женщин, измученных бесконечными «демократическими» реформами и как никто в мире нуждающихся в понимании и любви, запомнились ей навсегда.
Франсуаза Саган скончалась в больнице в конце 2004 года

 

Этот текст был опубликован в ЖЖ. Я не знаю автора. Однако, выражаю ему благодарность.

Почему я пишу про Франсуазу Саган  в моем блоге «Пиши просто!» Потому что хочу, чтобы пишущие люди правильно расставляли свои ориентиры. Чтобы писали, конечно, не как Саган, особенно это касается женщин, а также искренне и честно. И, конечно, просто.

Я уже писала в моем другом блоге про письма в упаковках зубной пасты. Купив стандартную упаковку, я нашла там письмо и не смогла не дочитать его до конца. Оно было написано директором компании. Очень искренне и заинтересовано.

Франсуаза Саган, по ее словам, так и не написала свою Великую книгу. Она относилась к себе с юмором и иронией. Она очень любила работать, писать, но всегда грустила, когда сравнивала себя с великими писателями. С тем же Прустом, у кого она взяла свой псевдоним.

Что заставляет меня возвращаться снова и снова к Саган? Зачем позволяю «грустинке попадать в глаза»?

Потому что она очень умело играет на струнах моей души. Я сонастраиваюсь на ее волну и… Вот я уже в Париже, где «врывается ветер в спальню, превращая портьеру в парус…»

Ах, Франсуаза Саган. Ах, хулиганка, разбудившая миллионы человеческих сердец.

А какие чувства  будишь ты своими блогами?

Своим присутствием в интернете?

 

 

  • Галина Ширяева Тарасова

    Спасибо, Наташа, за такую чудесную статью. Этим все сказано, что еще…

    • nberyazeva

      Cпасибо, Галя. Я понимаю, что редкий блоггер дочитает ее до конца:-)

  • Natalya Bumerang

    да, я понимаю, что редкий блоггер дочитает эту статью до конца:-) Спасибо, Галя

  • Elena Ramadanis

    Наташа, Саган читала очень давно, и даже не помню, как называлась книга. Кажется, «Немного солнца в холодной воде»… Помню только, что не хотелось с ней расставаться, была там эта самая грустинка, цепляла за душу…

    • Natalya Bumerang

      да, вот эта грустинка мне тоже всегда не давала покоя..